Ангел, упавший с небес,
не бес ли?
Ты сменил маску:
ласку – на звериный рык,
а на клык поцелуй –
клюй. В глазах – плотный мрак,
и кулак сжатый, тесный
вместо крыльев расправленных.
Расплавленным металлом
по бокалам любви выльешься,
но не выпьешься – несладко! –
хваткой мёртвой в горле застынешь.
Вынешь из ножен меч: бей и стегай,
настигай местью карающих рук,
мук сердечных и ран –
ты тиран. Тиран. Ты теперь
лютый зверь. Ты свободен? Силён?
Уязвлённый в гордыне, обижен,
губи же в отместку, ангел падший,
в яви увязший по крылья, некогда вольный,
но больно тебе. Кричишь и тягостно дышишь –
я слышу: сотрясаются перья. Тише…
Иди же ко мне, я рядом.
Взглядом согрею твой холод,
голод уйму сердечный,
в бесконечный полёт с тобой в бездну,
не исчезну, не брошу даже на дне,
наедине там откроешь мне душу?
Наружу пусть выйдут слёзы песен неспетых,
но нет их – под запретом язык твоего существа.
Едва сердце кольнёт, но молчать ему велено,
расщелина в сердце твоём глубока.
В ней тоска по любви изнывается,
мается. Милый, любимый,
неутомимый в борьбе, уткнись мне в плечо,
горячо обниму. Расскажи о беде, выдохни,
выпорхни птахой из мрачных оков.
Зов ощути – снова в груди застучит! –
и щит опускай. Вспомни, как было когда-то:
объятый любовью спустился на землю малыш,
«Мир, услышь!» – и криком о том возвестил.
Настил мягких маминых рук встретил негой,
оберегом раскинулись звёзды на небе,
тебе ли не знать, как ласки ты жаждал
однажды. Любви ты тогда не боялся,
не сражался ни с кем, и лат не носил,
сил не считал, чтобы жить, доверять,
благодать пестовать. Что с тобой стало?
Алой струйкой душа надломилась, а шрам затвердел.
Что задело её? Чем поранились крылья?
Бессилье с тех пор ты скрываешь под яростью:
жалость убил в себе, стал беспощаден к врагам,
к ногам сыплются головы. Но виновны ли?
Вином ли иль сном не заглушишь их крики –
лики видишь себя в отраженье меча,
сгоряча их карая. Так кому же ты делаешь больно?
Довольно, мой ангел. Ангел, упавший с небес,
ты не бес! Подымайся! Слёзы горе уймут.
Самосуд заверши и доспехи сними –
с ними кожу чужую носил – с плеч
прямо в печь, пусть расплавятся в ней.
Лей кувшин из металла, отныне в нём будут цветы.
Наготы не страшись, ты поплачь – в воде
как нигде хорошо, так питательна слёзная влага,
благом станут сердечные муки.
Звуки струн в глубине: это песня души зазвучала,
вот начало любви – прежний голос её возрождён!